"Украина и мир сегодня", №12 (321), 1 апреля 2005 года

Второе российское предупреждение

Алексей Ижак

Прошлой весной украино-российские отношения пережили серьезный кризис из-за попыток соединить остров Тузла с российской территорией. Действия России, направленные на обострение отношений с Украиной, при одновременном лоббировании ее присоединения к Единому экономическому пространству казались несвоевременными и нелогичными. Тот эпизод был забыт, а мотивы России так до конца и не уяснены. День 23 марта 2005 года принес новый шок. Российский десант без предварительного согласования начал высаживаться на одном из крымских полигонов. После быстрого и решительного вмешательства украинских властей Россия прекратила эту операцию, объяснив возникновение напряженной ситуации бюрократической ошибкой. Если и на этот раз не попытаться понять, чего добивается Россия, и что с этим делать, третий кризис может привести к тому, что кто-нибудь наломает дров.

Что все-таки произошло? Большой десантный корабль Черноморского Флота проекта 1171 "Николай Фильченков", способный нести до 1500 тонн техники и несколько сот человек личного состава, покинул место постоянной дислокации в Крыму, зашел в Азовское море, принял на борт в российском порту Темрюк часть 382-го батальона морской пехоты с техникой и вооружением, который входит в состав 810-й отдельной бригады морской пехоты Черноморского Флота, базирующейся в Севастополе, и снова направился к украинским берегам. Конечной целью похода был морской десантный полигон на горе Опук, примерно в 60 км от Керчи морем и 45 напрямую, служащий, дословно, "для проведения батальонных тактических учений с боевой стрельбой и высадкой десанта на плав и на упор".

Полигон арендуется Черноморским флотом России. Согласно имеющимся соглашениям, проведение учений на таких полигонах должно согласовываться с "компетентными органами Украины" (Статья 8(2) Соглашения о статусе и условиях пребывания Черноморского Флота Российской Федерации на территории Украины). Кроме того, корабли Черноморского Флота должны уведомлять все те же "компетентные органы" о вхождении и пребывании в территориальных водах Украины. Уведомление о вхождении было сделано, однако проведение учений предварительно не согласовывалось.

Легче всего предположить, что не о чем серьезном речь не идет, и все дело "особенностях национальной рыбалки". Как говориться, дай-то Бог! Но что, если такими своими действиями Россия пытается сказать о чем-то очень для нее важном, о чем нельзя объявить в рамках официального политкорректного политического диалога? В таком случае, крайне важно услышать и понять, о чем идет речь.

Рассмотрим первое предположение: Россия хочет любыми средствами получить именно то, к чему тянется - Крым. Насколько в этом случае адекватны ее военные демарши?

То, что дешевле и легче завоевать, чем купить, будет скорее завоевано, чем куплено. Это помнит каждый министр обороны, каждый крупный инвестор и каждый спонсор современных войн. Чем более дефицитным природным даром награждает Бог страну, тем большее бремя военных расходов вынуждена она нести, чтоб сохранить мирное небо над собой. В странах Персидского Залива на нужды обороны направляется до 13% валового внутреннего продукта. Но и в тихой, спокойной Европе вооруженные силы продолжают играть важную роль гаранта международной торговли и инвестиций. Даже окруженная преуспевающими демократическими странами нейтральная Швейцария в долларовом выражении тратит на оборону больше Кувейта. Иначе, просто на просто, в ее банках никто не будет хранить деньги и ценности.

Крым - это, безусловно, очень важная территория не только Европы, но и мира. Чем больше транспортных потоков будет замкнуто на акваторию Черного моря (а их становиться все больше и больше), тем большее стратегическое значение будет иметь контроль над Крымом. Одного лишь прочного российского военного присутствия в Севастополе может оказаться достаточно, чтобы Россия физически могла контролировать торговые потоки, проходящие через Дон, Днепр, Дунай и все порты северного Причерноморья. Масштабное же российское военное присутствие во всем Крыму, подкрепленное военными базами на Кавказе и в Приднестровье, способно сделать российской всю акваторию Чорного моря, и любому другому флоту не за что будет там зацепиться - только войти и выйти. Исчезнет в этом случае и смысл в существовании самостоятельных военно-морских сил Украины. Они смогут найти себя только в качестве структурного элемента флота российского.

Альтернатива - постепенное вытеснение России из Севастополя - грозит превращением Чорного Моря в "океаническое средиземное море Атлантического океана" не только по энциклопедическому определению, но и по военно-политическому смыслу. В этой альтернативе военно-морские силы Украины также могут обрести иной смысл - в качестве образующей части морских оперативных соединений НАТО, патрулирующих не только Черное, но и Средиземное море и Атлантический океан. И как знать, не найдется ли там места все еще недостроенному крейсеру "Украина". Лишним тогда может оказаться однотипный крейсер "Москва". Легко допустить, что такая альтернатива для России неприемлема. Но что она может противопоставить?

В Севастополе базируется бригада морской пехоты России. Кроме того, больших десантных кораблей Черноморского флота, которых сейчас в строю шесть (по три проектов 1171 и 775) достаточно для переброски за один заход еще одной, или, даже, учитывая малую дистанцию, двух бригад с тяжелым вооружением и артиллерией. Три бригады морской пехоты, особенно, укомплектованные личным составом, прошедшим Чечню, представляют, несомненно, серьезную силу, да плюс еще силы флота и авиации, базирующиеся в Крыму. Теоретически, молниеносный бескровный захват двух-трех крымских городов, скажем Севастополя, Керчи и Феодосии, можно себе представить. Но что дальше?

Силы Украины в Крыму не менее внушительны, чем российские: две-три бригады морской пехоты и береговой обороны (сейчас идет реорганизация, и точные параметры назвать трудно), плюс военно-морские силы, авиация и внутренние войска. Всего выходит порядка 20 тыс личного состава с каждой стороны. Российская оккупация при таком военном балансе вряд ли возможна. Да и что делать России с населением и экономикой захваченного Крыма? Отдельно от Украины они существовать не могут. Да еще гарантированное появление в Крыму вслед за российскими войсками тех же сил, что противостоят России на Кавказе - они не преминут расширить поле противостояние удобной для них территорией. Кроме того, любая военная операция России в Крыму, достаточно длительная, чтобы США и Европа успели разобраться в ситуации, неизбежно приведет к мощному внешнему давлению на Россию.

Взвешивая все за и против, можно заключить, что хотя резерв военных демаршей России в Крыму далеко не исчерпан, они вряд ли имеют целью проведение крупных операций. Если отбросить все гипотетические сценарии, в "сухом остатке" остается судьба российской военной базы в Севастополе. Весьма вероятно, что смысл невысказанных требований России примерно таков: Севастополь в обмен на членство Украины в НАТО и ЕС.

Это объясняет многое, но не все. Почему провокации вокруг Крыма начались еще до того, как декларации про европейский выбор Украины перестали быть формальными, и еще тогда, когда Единое экономическое пространство казалось наиболее реальной внешнеполитической перспективой? Для ответа на этот вопрос нужно вспомнить, какие еще события происходили в украинско-российских отношениях в последние два-три года. Пожалуй, наиболее масштабное из них - российская экономическая экспансия в Украине. Это событие дает базу для еще одного, не военного предположения относительно действий России в Крыму.

Помощь российского государства российскому бизнесу, в том числе, на внешних рынках, была одним из краеугольных камней политической программы нынешнего российского руководства. На первых порах все так и шло, и мир рукоплескал новому российскому внешнеполитическому курсу. Более того, руководители России были приняты в основные международные политические "клубы", где в рамках равноправного диалога вершатся судьбы мира. Это еще более укрепило внутриполитические позиции новой российской власти. Не только российский, но и "постсоветский" бизнес увидел во Владимире Путине ту "родную" политическую силу, которая хочет и, главное, может адекватно представлять его интересы в глобальном геополитическом и геоэкономическом диалоге. Но в какой-то момент наведение порядка в России стало походить на политические и экономические репрессии. Практически одновременно, внешняя экономическая экспансия России приобрела черты бегства капиталов из России. Украина оказалась одной из первых стран на их пути. Что если беглые российские капиталы начнут искать иного выразителя своих политических интересов на международной арене?

Можно вспомнить, что накануне мартовского визита Владимира Путина в Киев, с руководством Украины встречались многие ведущие российские бизнесмены, был даже организован "круглый стол" украинской власти и российского бизнеса, на котором последнему было предложено то, что ранее обещалось только властью российской - государственная поддержка. После визита в Украину российский Президент организовал свой "круглый стол" с российским бизнесом, на котором среди прочего обсуждались вопросы экономического присутствия в Украине. В целом, вполне очевидными выглядят попытки российского бизнеса и украинской власти работать "на прямую", минуя власть российскую. Логично предположить, что в Кремле это может восприниматься как вызов.

Не исключено, что ответы на вопросы о российском поведении в вопросах Крыма нужно искать именно в этом - в образовании трещины во взаимоотношениях российской политической власти и российского бизнеса. В этом случае, военные провокации в Крыму являются не внешне-, а внутриполитическим сигналом, адресатом которого является российский бизнес. Возможно, ему таким образом сообщается, что бежать из России некуда и надо договариваться. Метод может показаться несколько экстравагантным, но, в целом, логичным: демонстрируется, или, вернее, делается намек на то, чего у России никогда и никому не отнять - сокрушительную военную мощь. И этот намек означает, что создание за пределами России альтернативных политических "крыш" для российского бизнеса недопустимо, кто бы ни был инициатором этой идеи.

Таким образом, скандальный десант на горе Опук вполне обоснованно можно считать "двойным" сигналом. Россия дает понять, во-первых, насколько важно для нее сохранение военного присутствия в Крыму, и, во-вторых, насколько важна ей судьба национального бизнеса. Вопросом остаются рамки возможного компромисса. Будет ли Россия настаивать на бессрочном присутствии в Севастополе и будут ли российские инвестиции в украинскую экономику обуславливаться политической лояльностью российскому руководству как со стороны Украины, так и со стороны самого российского бизнеса? Ответ на этот вопрос позволит четче сформулировать собственную позицию в диалоге с Россией и обозначить приемлемое и неприемлемое для Украины.

Copyright © 2005 by DB NISS